Посты

Марина Цветаева — незаконченный роман с Чехией


«Чехия осталась у меня в памяти как один синий день и одна туманная ночь. Бесконечно люблю Чехию...»
Марина Цветаева

В Чехии Марина Цветаева прожила всего 3 года, с 1922 по 1925 гг. Многие знатоки творчества поэтессы утверждают, что эти 3 года были лучшими в её жизни и творчестве. Цветаева навсегда прославила многие пражские реалии, а некоторые мы помним ещё со школы:

  • гора Петршин — грудь павшего солдата
  • Влтава — река Лета
  • рыцарь Брунцвик — страж Леты и жизни
  • трубы заводов — последние трубы Ветхого Завета
  • Дворцовые парки Праги - сады Семирамиды
  • Пражский Орлой — двенадцать апостолов
  • Пражская мостовая - шахматная доска, из белых и черных камушков

Жизнь Цветаевой в Чехии

Марина Цветаева в Чехии
Марина Цветаева в Чехии, 1924 год

«С щемящей нежностью вспоминаю Прагу... Ни один город мне так не врезался в сердце».

Из писем Марины Цветаевой

Марина Цветаева с дочерью Ариадной иммигрировала из Советской России в Берлин, а из Берлина в Прагу в августе 1922 года к мужу Сергею Эфрону, который учился в Карловом Университете. Сергей был офицером-белогвардейцем, а в 1921 году он получил возможность учиться в Карловом университете на факультете искусств. В 20-е гг. молодое государство Чехословацкая Республика  предоставляло многим эмигрантам из России возможность получить образование, создавались русские гимназии, русские факультеты и университеты, получали работу русскоязычные преподаватели. Студенты обеспечивались жильем и стипендией.

Проведя первую ночь в общежитии мужа в районе Либень (Прага-9, У свободарны, 12/1110), они поселяются с дочерью Ариадной на южной окраине Праги, в долине реки Бероунки.

Первым домом после пражского общежития была деревня Дольни Мокропсы, у знакомых студенток Сергея Эфрона.

Отсюда — паромом через реку Бероунку, в деревню Горни Мокропсы и дальше, в Нове Дворы, где удалось снять комнату у лесника.

«Я Вашу страну — люблю и чту — больше всех стран на свете...»

Марина Цветаева в письмах о Чехии

Со 2 сентября 1923 года до конца мая 1924-го супруги Эфрон живут в Праге-5, На Гржебенках, Шведска ул., № 51/1373. Дочь Ариадна уезжает учиться в русскую гимназию в город Моравска Тршебова. Пребывание в Праге даёт возможность Цветаевой чаще встречаться с друзьями, посещать редакции, библиотеки, литературные вечера Союза русских писателей и Чешско-русской Едноты. В Праге начинается дружба с Ремизовым, которого поэтесса позже выбрала в крестные отцы своему сыну Георгию. Здесь она встречается с Ходасевичем, знакомится с редакторами «Воли России». Редакция «Воли России» помещалась в доме № 1 на площади Угельны Трх, здесь, по преданию, Моцарт писал оперу «Дон Жуан». Цветаева была в дружеских отношениях с редактором Марком Слонимом, с ним часто она знакомилась с красотами Праги: улочками Старого Города и Малой Страны. Она посещала с друзьями разные кафе, чаще всего - знаменитую «Славию», которую впоследствии любил и Гавел. В это время начинает готовиться к изданию сборник Союза русских писателей в Чехословакии «Ковчег», название которому дала М.Цветаева.

Марина Цветаева в Чехии
Марина Цветаева в Чехии

В июне и июле 1924 года семья живёт в деревне Йиловиште, ул. Пруездни, №8, где заканчивает «Поэму Конца».

21 июля семья переезжает в деревню Дольни Мокропсы, № 37. 

В августе 1924-го снова переезд на пароме через реку Бероунку в Горни Мокропсы в каменный домик «со стенами в полтора аршина». Адрес неизвестен.

"...А самый счастливый период моей жизни — это — запомните! - Мокропсы и Вшеноры, и ещё — та моя родная гора.»

Из писем Марины Цветаевой перед отъездом из Франции в Советский Союз

В сентябре супруги находят новое жильё во Вшенорах, дом № 23, новый № 324. Комнатка с окном во двор, но за оградой виден лес, а кухонное оконце смотрит на лесной холм. Это особенно хорошо: быстро можно попасть к любимым деревьям, а среди них любимый можжевельник (его кусты — по всей Чехии), который «первый встречает на верху горы» и зовётся Борис Пастернак. Вшенорская природа помогала жить и писать. Сын Георгий родился 1 февраля. Время от времени посещают друзья, чаще других А.И.Андреева, ревностная няня маленького Георгия. После смерти мужа она живёт с детьми в недалёкой вилле Боженке вместе с семьёй писателя Чирикова. Здесь часто устраиваются литературные чтения, музыкальные вечера, встречи с литераторами, на которые приезжают гости из Праги. Русская интеллигенция, жившая в Праге и её окрестностях, вела богатую культурную жизнь. Устраивались встречи в сёлах Черношице и Ржевнице, регулярно проходили «Збраславские пятницы», позже был организован Вшенорско-Мокропсинский русский клуб.

Стоят - Эфрон, Еленов. Сидят - Цветаева, Еленова,
Стоят — Эфрон, Еленов. Сидят — Цветаева, Еленова, Родзевич

«Таруса – Langarckern – Коктебель – Мокропсы (Вшеноры) – вот места моей души. По ним – соберете».

Из писем Марины Цветаевой

Правительство страны (в частности, президент Т.Г.Масарик) рассчитывало на скорое возвращение эмигрантов на Родину после ухода «красных», на дружеские отношения с Россией, но этим надеждам не суждено было сбыться, а потому уже к 1925 г. все меньше и меньше поддержки оказывалось русским эмигрантам. Жизнь семьи Эфрон становится всё труднее. Сергей был тяжело болен. Друзья Цветаевой убеждают её, что во Франции у неё будет большая возможность заработка, и она решается ехать в 1925 году. В Париже она проживёт 14 лет.

Впоследствии Цветаева очень сожалела, что не успела познакомиться с чешской культурой ближе из-за бытовых и материальных проблем. Чешский язык не нравился Цветаевой (она считала его жестким) – и это тоже одна из причин, по которой не произошло близкого знакомства поэта с чешской культурой.

Чешский период в творчестве Марины Цветаевой

Пражский рыцарь (27 сентября 1923 г.)

Как-то Марина Цветаева и Слоним гуляли по пражским улочкам, и Марина увидела статую рыцаря Брунцвика. Она нашла в его облике сходство с собой. Так Цветаева и называла потом каменного рыцаря Брунцвика: «…друг в Праге… похожий на меня лицом». Марина расспросила подругу обо всём, что связано с рыцарем. Узнав в деталях легенду о Брунцвике, она создала собственную трактовку предания, переработав его по-своему. Так появился «Пражский рыцарь»:

Рыцарь на Карловом мосту в Праге
Рыцарь на Карловом мосту в Праге

Бледно — лицый

Страж над плеском века —
Рыцарь, рыцарь,
Стерегущий реку.

(О, найду ль в ней
Мир от губ и рук?!)
Ка — ра — ульный
На посту разлук.

Клятвы, кольца...
Да, но камнем в реку
Нас-то — сколько
За четыре века!

В воду пропуск
Вольный. Розам — цвесть!
Бросил — брошусь!
Вот тебе и месть!

Не устанем
Мы — доколе страсть есть!
Мстить мостами.
Широко расправьтесь,

Крылья! В тину,
В пену — как в парчу!
Мосто — вины
Нынче не плачу!

«С рокового мосту
Вниз — отважься!»
Я тебе по росту,
Рыцарь пражский.

Сласть ли, грусть ли
В ней — тебе видней,
Рыцарь, стерегущий
Реку — дней.

Роман с Родзевичем

В Праге были написан поэтический диптих М. Цветаевой: «Поэма Горы» (февраль 1924 г.) и «Поэма Конца» (июнь 1924 г.). Эти произведения стали отражением чувств поэтессы к Константину Родзевичу, описанием великой любви и крушения неудавшегося романа. Кстати, Марина в это время даже ушла от мужа, правда, всего на несколько дней, а затем опять вернулась.

Стихи к Чехии

«Не умрёшь, народ!
Бог тебя хранит!
Сердцем дал – гранат,
Грудью дал – гранит».

После заключения Мюнхенского договора в 1938 году началась немецкая оккупация Чехословакии. Эти события потрясли Цветаеву и стали основой для цикла «Стихи к Чехии».

1

Полон и просторен
Край. Одно лишь горе:
Нет у чехов — моря.

Стало чехам — море

Слeз: не надо соли!
Запаслись на годы!

Триста лет неволи,
Двадцать лет свободы.

Не бездельной, птичьей-

Божьей, человечьей.
Двадцать лет величья,
Двадцать лет наречий

Всех — на мирном поле
Одного народа.
Триста лет неволи,

Двадцать лет свободы-

Всем. Огня и дома —
Всем. Игры, науки —

Всем. Труда — любому —
Лишь бы были руки.

На поле и в школе —

Глянь — какие всходы!
Триста лет неволи,
Двадцать лет свободы.

Подтвердите ж, гости
Чешские, все вместе:
Сеялось — всей горстью,
Строилось — всей честью.

Два десятилетья
(Да и то не целых!)
Как нигде на свете
Думалось и пелось.

Посерев от боли,

Стонут Влтавы воды:
— Триста лет неволи,
Двадцать лет свободы.

На орлиных скалах
Как орел рассевшись —
Что с тобою сталось,

Край мой, рай мой чешский?

Горы — откололи,
Оттянули — воды...

...Триста лет неволи,
Двадцать лет свободы.

В селах — счастье ткалось
Красным, синим, пестрым.
Что с тобою сталось,
Чешский лев двухвостый?

Лисы побороли
Леса воеводу!
Триста лет неволи,

Двадцать лет свободы!

Слушай каждым древом,
Лес, и слушай, Влтава!
Лев рифмует с гневом,
Ну, а Влтава — слава.

Лишь на час — не боле —
Вся твоя невзгода!
Через ночь неволи
Белый день свободы!

2

Горы — турам поприще!
Черные леса,

Долы в воды смотрятся,
Горы — в небеса.

Край всего свободнее

И щедрей всего.
Эти горы — родина
Сына моего.

Долы — ланям пастбище,
Не смутить зверья —
Хата крышей застится,
А в лесу — ружья

Сколько бы ни пройдено
Верст — ни одного.
Эти долы — родина Сына моего.

Там растила сына я,
И текли — вода?
Дни? или гусиные
Белые стада?..

Празднует смородина
Лета рождество.

Эти хаты — родина
Сына моего.

Было то рождение
В мир — рожденьем в рай.
Бог, создав Богемию,
Молвил: «Славный край!

Все дары природные,
Все — до одного!
Пощедрее родины
Сына — Моего!»

Чешское подземие:
Брак ручьев и руд!
Бог, создав Богемию,

Молвил: «Добрый труд!»

Всe было — безродного
Лишь ни одного

Не было на родине
Сына моего.

Прокляты — кто заняли
Тот смиренный рай
С зайцами и с ланями,
С перьями фазаньими...

Трекляты — кто продали,
Ввек не прощены! —
Вековую родину

Всех, — кто без страны!

Край мой, край мой, проданный
Весь живьем, с зверьем,
С чудо-огородами,
С горными породами,

С целыми народами,
В поле, без жилья,
Стонущими: — Родина!
Родина моя!

Богова! Богемия!
Не лежи, как пласт!
Бог давал обеими —

И опять подаст!

В клятве — руку подняли
Все твои сыны —

Умереть за родину
Всех — кто без страны!

3

Есть на карте — место:
Взглянешь — кровь в лицо!

Бьется в муке крестной
Каждое сельцо.

Поделил — секирой

Пограничный шест.
Есть на теле мира
Язва: всe проест!

От крыльца — до статных
Гор — до орльих гнезд —
В тысячи квадратных

Невозвратных верст —

Язва.
Лег на отдых —
Чех: живым зарыт.

Есть в груди народов
Рана: наш убит!

Только край тот назван

Братский — дождь из глаз!
Жир, аферу празднуй!
Славно удалась.

Жир, Иуду — чествуй!
Мы ж — в ком сердце — есть:
Есть на карте место
Пусто: наша честь.

Цветаева — о чешском народе

И закончу своим любимым стихотворением Цветаевой «Народ»:

Его и пуля не берет,
И песня не берет!
Так и стою,
раскрывши рот:
«Народ! Какой народ!»

Народ — такой, что и поэт —
Глашатай всех широт,—
Что и поэт, раскрывши рот,
Стоит: такой народ!

Когда ни сила не берет,
Ни дара благодать,—
Измором взять такой народ?
Гранит — измором взять!

(Сидит — и камешек гранит,
И грамотку хранит...
В твоей груди зарыт — горит!—
Гранат, творит — магнит.)

...Что радий из своей груди
Достал и подал: вот!
Живым
— Европы посреди —
Зарыть такой народ?

Бог! Если ты и сам — такой,

Народ моей любви
Не со святыми упокой —
С живыми оживи!

Источники:

Ванечкова, Г. Летопись бытия и быта. Марина Цветаева в Чехии (1922—1925)



Комментарии в социальных сетях

Комментарии к этому посту.
  1. Людмила Октябрь 23, 2016 Ответить

    Я абсолютно согласна с Мариной Цветаевой" Край мой, рай мой".Мне стыдно за 1968год.Обожаю ходить по улочкам Праги.

    минуту назад

    Показать список оценивших

    Комментировать

Оставить комментарий - имя*/email*/сайт