Посты

Ангелина Вовк и Чехословакия. Неудавшийся брак с чехом


Оказывается, второй муж Ангелины Вовк был чех. Об этом красивом романе и о впечатлениях о стране рассказывает сама Ангелина Михайловна:

«Много лет назад я поехала в Чехословакию на съемки совместного фильма для чехословацкого телевидения для тех, кто изучает русский язык. Я туда отправилась совершенно спокойно, без каких-либо предположений, что в моей жизни что-то может произойти. И, что удивительно, я там встретила человека, который действительно перевернул мою жизнь.

Ангелина Вовк с Йиндржихом
Ангелина Вовк с Индржихом, 1984 год

Второй супруг – Индржих Гец, художник киностудии «Баррандов», архитектор (брак  с 1982 по 1995 гг.)

Съемки уже подходили к концу, и однажды я увидела глаза человека, который пристально на меня смотрел... Знаете, как в романах пишут, „между ними пролетела молния“. Вот эта молния любви нас соединила. Вы знаете, в этот момент рухнул мой мир, в котором я жила. У меня было все достаточно хорошо: хороший муж, дом, работа. И вдруг, произошла эта роковая встреча. Действительно было очень сложно мне. Мне было сложно решиться на какой-то серьезный шаг. Это было буквально за несколько дней до моего отъезда на Родину. Но я подумала, взвесила все и... уехала, хотя, конечно, душа рвалась к нему, туда, в Прагу, в этот удивительный город. Это было весной. Май-месяц. Очень красивое время.

Чехия и Прага в мае, в апреле. В Чехию на майские праздники.
Прага весной

Я вернулась домой, написала ему письмо, что невозможно продолжать наши отношения, что у меня здесь все: мама, семья, работа любимая. Что в общем надо поставить точки. Но человек, которого я полюбила, действительно был необыкновенным по своим духовным качествам. Ему тоже, наверное, было в этой жизни одиноко. Ведь не случайно людей соединяет это чувство.

Он был художником на нашем фильме. Он написал мне письмо, что он не собирается разрушить мою жизнь до основания, что он согласен с тем, что я буду жить здесь, в России, что я буду работать на своем любимом телевидении...

Конечно, наверное, не стоило бы соглашаться на такую жизнь, потому что когда муж и жена живут через границу (а в те времена это была действительно настоящая граница, сложная, когда я могла к нему поехать лишь раз в год, в лучшем случае — два раза в год, и каждый раз на меня косо смотрели в загранкадрах, когда оформляли меня на поездку). Ведь вы понимаете, что телевидение — идеологический фронт, поэтому я как-то выгибалась из ряда бойцов, которые сражались за светлое будущее.

Свадьба
Свадьба, 1982 год

Он достаточно часто приезжал, и однажды, когда получил мое согласие, он приехал. Буквально без остановки он ехал от Праги до Москвы и даже не останавливался, чтобы спать. Я вообще была поражена этим. И когда его останавливали гаишники, потому что, конечно, он ехал, с большим превышением скорости, он говорил (я не знаю, может быть, он придумал это), что у него срочное задание и ему нужно быть в Москве. Потом он вымыл свою машину. „Я не мог к красивой женщине приехать на грязной машине“, говорил он мне. В Москве он остановил какого-то таксиста, заплатил ему деньги, чтобы он повез его туда, где ждала его я. Когда он пришел, там была моя мама, меня еще не было, и настолько он устал за дорогу, что сразу же уснул. А когда проснулся, я уже была рядом.

Действительно, это была красивая романтическая история. Он построил дом в Праге, на самом высоком месте. Очень красивый, очень уютный, и, когда я подходила к окну, мне всегда было приятно смотреть на этот красивый город.

В нашей жизни, конечно, было все. Мы достаточно часто виделись: я ездила к нему, он приезжал сюда. Чаще мы разговаривали по телефону, и мне приходилось продавать свои вещи, платья, которые он мне дарил, чтобы заплатить за телефонный разговор. Я иногда давала ему слушать какую-то музыку, которая в этот момент тревожила мою душу, и он слушал...

Вообще, это был действительно человек очень красивый, он научил меня великодушию, очень многим человеческим качествам. Потому что характер у меня был достаточно сложный. Он всегда терпеливо выдерживал все натиски с моей стороны и бурную реакцию на тот или иной эпизод, потому что было сложно русским в Чехословакии в то время. Это все-таки была страна, в которой не очень любили русских. А после 1968 года еще был свеж этот след. Поэтому, когда я приходила к друзьям и там были такие люди, которые бросали резкие слова в адрес моей страны. Страну, которую я всегда очень любила и люблю, и буду любить, я очень расстраивалась. Я очень переживала и мне становилось там сразу неуютно и холодно и сразу хотелось домой, в Москву.

Он много раз приезжал на автомобиле, потому что это всегда было проще и быстрее. Однажды мы вместе поехали отдыхать на юг. И нам везде по трассе не разрешали останавливаться, чтобы отдохнуть, приходилось ехать безостановочно, потому что, видно, за нами следили, наблюдали. Мы сняли целый дом в Пицунде, в это время было уже несезонное для отдыха, все разъехались, и практически в Пицунде мы были одни. Это были, конечно, сказочные октябрьские дни, наполненные солнцем, морем, вот этим домом, за которым следила какая-то женщина, она была очень доброжелательная, и мы были как в раю. Это очень добрые, хорошие воспоминания...

Ангелина в молодости - натуральная блондинка
Ангелина в молодости — натуральная блондинка

Я помню кинофестиваль в Карловых Варах. Поскольку муж мой тоже из кино (он был художником на чехословацкой киностудии). В то время он дружил с министром культуры Чехии. Был большой прием, куда нас пригласили вместе со Смоктуновским. С ним у нас были очень дружеские отношения. Это был такой удивительно милый, доброжелательный человек, с которым общаться было просто сплошное удовольствие. Мы с ним там кокетничали, шутили, я с ним танцевала, в общем, приятно провели вечер. Но в конце вечера я приревновала своего мужа (да-да, это был страшный эпизод), женщины ревнивы, к сожалению. Вот представьте. Да, я ревновала.

Я приехала в гостиницу, стала собирать свои вещи. Говорю, что все, я уезжаю, отвези меня обратно. Он говорит: „Куда?“, а я ему: „Туда, где Смоктуновский, где вся эта группа находится“... Муж отвечает: „Ладно, ты сегодня выспишься, а потом, если не передумаешь, я тебя отвезу“. Он всегда был покладистым. Он никогда не спорил со мной, никогда ни на что не сердился. А утром, когда я проснулась, я подумала: боже мой, что я вчера натворила?! А он подошел ко мне, тихонько потрогал пальцем и говорит: „Киска, ну что, ты поедешь к Смоктуновскому или нет?“ Я молчу. А он говорит: „Я уже был у Смоктуновского и сказал ему, что сейчас моя девочка хочет приехать к нему. А Смоктуновский ответил, что, не надо, что у него есть уже одна жена“. Так что, как видите, моя попытка уйти к Смоктуновскому закончилась неудачно. Смоктуновский был нашим общим другом. И к нему всегда было действительно приятно приехать, навестить его и поговорить с ним, пообщаться...

Чехословакия действительно очень красивая страна, удивительно красивая. И как мне кажется, единственное, чего там не хватает, так это моря. А так там есть все. Поскольку муж мой был художником, он брал меня с собой во все поездки, когда он искал натуру для фильма. И я, конечно, видела такие уголки в Чехословакии, которые, я уверена, что не видел никто. Потом мы еще ездили в маленький городок, где был потрясающий погреб с вином. Я любительница вина. Он-то вообще практически никогда не выпивал. Когда я прилетала в Прагу, я первым делом, оставив свои чемоданы, шла в любимый магазинчик, именно магазинчик, потому что в кафе как-то я не ходила без мужа. И вот я там брала пиво, мне так нравилось это чешское пиво...

Но я не о пиве хотела сказать. В Чехословакии есть совершенно удивительные места. Они сохранили этот национальный колорит, и там на склоне холмов есть такие красивые погребки, у каждого хозяина свой погребок и каждый хозяин после сбора винограда делает вино. И поскольку те места были дороги моему мужу (я не знаю, с чем это было связано), он очень часто ездил туда и брал меня с собой. Но так как он практически не пил (поскольку все время был за рулем — это раз, а, во-вторых, он действительно очень мало пил), я в этих погребках, конечно, получала удовольствие от общения с их обитателями.

Винный погребок в Праге
Винный погребок в Праге

Там у меня был плейбой, он приехал из Канады. Жил в Канаде, потом вернулся на родину. И он был счастлив, что он дома, в Чехии и он всегда был очень рад, когда к ним приезжали съемочные группы, устраивались застолья. Люди были они, конечно, простые. Чехи, кстати, любят повеселиться в хорошей кампании... Многие любили эти застолья.

Я сейчас вспоминаю Карлов мост. А знаете, с чем он связан? С любовью связан. Считается, что это мост любви. Мы приехали с мужем на этот мост, и начался дождь. Было влажно и он накрыл меня плащом, и мы побежали к машине. И вот только тогда мы с ним первый раз поцеловались.

Карлов Мост в Праге
Карлов Мост в Праге

Я всю жизнь чувствовала чье-то присутствие. Наверное, у каждого человека есть своя судьба, есть то, что его ведет по жизни. Я думаю, что Чехословакия и мой муж в моей жизни появились не случайно и я даже не знаю, с чем это связано. Просто не представляю. Но Чехословакия всегда мне была интересна.

Мне очень нравится Карел Гот, как он поет, мне всегда нравились чешские журналы, когда я была еще школьницей. Я всегда внимательно их изучала и думала: боже мой, что же это за страна. И вы понимаете, уже тогда, столько лет назад Чехословакия вызывала у меня интерес.

Карел Гот
Карел Гот

Воспоминания... они прекрасны. Я, например, считаю себя счастливой женщиной, несмотря на то, что закончился, можно сказать, счастливый полет нашей любви. Но в этом есть какая-то своя истина... Вот тогда была у меня прекрасная любовь. Но и сейчас все равно она во мне, она со мной. На всю жизнь. Я считаю, что если человек любил, то никогда любовь не исчезает из сердца. Вот я могу сказать, что я, например, любила своего первого мужа, безумно любила. Но так случилось, что я полюбила еще раз. Действительно очень сильно полюбила.

С племянницами мужа
С племянницами мужа

Ну, вот кончилась любовь... Нет, не любовь. Кончились эти длительные отношения, он же, в общем, ждал меня десять лет и каждый раз он мне говорил: „Лина“, нет он мне говорил „киска“, наверное, потому что у меня характер был, как у кошки: то царапаю, то мяукаю, поэтому он меня звал киской. Он мне говорил: „Ну, хорошо, все-таки когда ты приедешь сюда на постоянное жительство?“. Я в ответ: „Сейчас я должна поехать в Москву, у меня там дела, я там доделаю и сразу же сюда приеду“. Но он каждый раз верил, а потом однажды сказал, что вот, мол, я тебе еще раз верю и жду тебя до этого рождества. И если ты не приедешь, все, я уже тебя не жду. Я опять уехала... Он сказал: „Все, в мае я тебя жду. Если ты в мае не приедешь, то уже все“.

В мае я не приехала. Он мне позвонил. Еще раз просил приехать. Я, конечно, не приехала. Понимаете, так трудно оторваться от того, к чему ты здесь привязана всеми нитями души, сердца, мозга, жизни. Ведь многие женщины рвутся выйти замуж, уехать за границу. Они, видно, из другой категории. Я, в общем, не должна была бы выходить замуж за иностранца, потому что это моя судьба... Нужно было более твердо в этой ситуации. Но... любовь... как с ней можно поступить? Ведь если же любишь... Я рада, что эта любовь у меня была. И я знаю, я думаю, что он меня слышит. Во всяком случае, он очень чуткий человек. Он слышит сердцем, что я о нем помню, я его люблю. Кто знает, может быть, мы еще когда-нибудь встретимся».

Источник — peoples.ru

Из Журнала «7 Дней»

«Мне грех гневить судьбу, но, возможно, если бы я жила разумом, а не сердцем, могла бы большего достичь в своей профессии. Как известно, к бракам с  иностранцами в Союзе относились, мягко говоря, настороженно. А я выбрала-таки  брак с иностранцем!

С чехом Индржихом Гецем познакомилась, когда снималась в  Праге, в учебном фильме «Уроки русского языка». Он работал главным художником на  чешской киностудии «Баррандов». Это была любовь с первого взгляда. Наши взгляды  встретились, и все. Моя прошлая жизнь полетела в тартарары. Хотя я пыталась, конечно, сопротивляться этому лавинообразному потрясающему чувству. Гена был  частью меня, мы прожили вместе 18 лет. И тут такое! Индро звал замуж, не  оставлял в покое. А у меня в голове не укладывалось, как я могу развестись со своим Геночкой. Он дежурил у моей постели, когда я болела, делал возможное и невозможное, чтобы меня спасти. Мне казалось, у нас крепкая  семья, которую не разбить. Хотя и не было детей. После той страшной болезни (прим. автора блога: Ангелина Михайловна пережила перитонит с осложнениями) врачи сказали, что родить я не смогу. Любой женщине такое сложно принять. Я  переживала, в глубине души надеялась на чудо. Гена тоже переживал, и тоже молча. Это сейчас существует много способов забеременеть — суррогатное  материнство, искусственное оплодотворение, ЭКО, а тогда этого всего и в помине  не было. Но чуда не произошло. С годами я смирилась, человек ко всему привыкает. Ну, не суждено мне испытать это счастье, ничего тут не изменишь…

Так вот, я  пыталась себя остановить, но не смогла. Вырвалась на свободу! Как знать, если бы  Гена не довлел так сильно надо мной, может, я и не рванула бы никуда? Когда мы разводились, мне приснилось, как у меня на глазах  обрушились купола церкви. Это был знак, что я плохо поступила, неправильно...

Свадьбу сыграли по высшему разряду — гуляли в гостинице «Националь», откуда  открывался красивейший вид на Красную площадь. Индро был интересным  мужчиной — нравился женщинам, они перед ним, как по команде, делали «стойку». (Смеется.) Он сразу предупредил: в Москве жить не будет. Ждал, что я  перееду к нему, стану хозяйкой его шикарного дома в Праге, который он построил  сам. Я понимала, что должна быть рядом со своим любимым мужем, и все время  обещала: «Подожди еще чуть-чуть — я перееду». Однако мой переезд все время  откладывался. Я не могла бросить маму. Отчим умер, мне надо было о ней  заботиться. Да и без своей работы не представляла существования… Вот и получилось, что целых тринадцать лет мы жили на две страны.

Я ездила к мужу раз в год, Индро старался приезжать почаще. Но все равно в  основном мы жили врозь. Разговоры по телефону были для нас связующей ниточкой. Причем Индро сам звонил мне очень редко, потому что это было безумно дорого. Чехов не случайно называют «скупыми рыцарями Европы». Вот и он оказался  скрупулезным в расходах, деньги на ветер не бросал. Зато не жалел никаких  средств мне на подарки — привозил из Праги чемоданы с красивой одеждой, дорогие украшения. Ему доставляло удовольствие меня одевать, преображать. А для  меня важнее всего было слышать его голос. Поэтому я звонила ему постоянно. Подробно рассказывала, чем живу, ставила свои любимые песни Аллы Пугачевой: подносила трубку к магнитофону, и мы их слушали вместе. Моей зарплаты не хватало на оплату огромных телефонных счетов, поэтому я продавала подарки мужа. Благо желающих было много, за импортными вещами коллеги в очередь выстраивались. А я расставалась с ними легко, без сожаления…

Индро долго и упорно надеялся, что  я все-таки приеду. Поскольку он знал, что родить я не смогу, предложил усыновить  ребенка. После страшного землетрясения в Спитаке много детей остались сиротами. И муж мне как-то говорит: «Сходи в представительство Армении, скажи, что хочешь  взять ребенка, и приезжайте уже вдвоем ко мне». Я сходила, но там сказали: «Своими детьми мы будем заниматься сами». И мы отказались от идеи усыновления… Короче говоря, Индро меня ждал, ждал и в какой-то момент перестал ждать. У него  появилась другая женщина. Рано или поздно это должно было случиться. Когда люди вместе не живут, такие отношения обречены. Мы и так продержались слишком долго…».



Комментарии в социальных сетях

Оставить комментарий - имя*/email*/сайт